О православии

Хилков Дмитрий Александрович
(1858 - 10.1914)
Князь, харьковский помещик, подполковник гвардии. Фактический основатель и первый пропагандист толстовства.
Имел широкую популярность среди крестьян, главным образом благодаря своей щедрой материальной помощи своим последователям деньгами, скотом, лесом и землей.
Увлекался идеями социал-демократии, общался в Женеве с легальными марксистами и способствовал возобновлению в 1902 г. за границей их журнала "Жизнь" после его запрещения в России. В 1905 г. Хилков отошел от революционной деятельности.
Но, преодолев эти заблуждения, пришел к православию и занялся духовным просветительством, до революции предпринял издание «Религиозно-философской библиотеки» и серии «Русская религиозная мысль» (размышления о вере выдающихся русских писателей и ученых). За заслуги в деле духовного просвещения Новоселов в 1912 г. был избран почетным членом Московской Духовной академии.
Хилков пошел добровольцем на фронт и был убит во время разведки при наступлении на Галицию.
Вот что писал Дмитрий Александрович, отвечая на вопрос
О «нынешнем православии»…

Я могу ответить на вопрос о том, что такое нынешнее православие с точки зрения учения Святой, Соборной и Апостольской Церкви Христовой.
Я спрашиваю спрашивающего меня: что разумеете вы под словами: Церковь Христова? Разумеете ли вы одну только организацию, или же разумеете «организм»? Есть ли у вас вообще представление об общине как об организме? Если вы такого представления не имеете, то применять к организации наименование Церковь не следует, ибо это только порождает недоразумения. Лучше называть партией, обществом, общиной и т.п. Тогда и вопрос явится в гораздо более определенной форме, а именно: похожа ли современная нам православная партия или община на первобытную партию, организацию или общину христианскую? И я отвечаю: нисколько не похожа!
Но если мы признаем, что Церковь – храм живущего в ней Святаго Духа, Тело Христово и живой Организм, то все представление наше меняется, а вопрос утрачивает всякий смысл. Утрачивает потому, что в нем нет вопроса!
Ведь Церковь – это жизнь во Христе сотен миллионов людей. Отчего мы можем думать, что эта жизнь во Христе этих сотен миллионов или части их – не та же самая, которой жили и раньше части и молекулы Тела Христова?
При таком взгляде на Церковь (как на живой Организм) указывать на Синод или «группу архиереев», по учению Отцов Церкви, все равно, что подойти к яблоне, указать на дупло и сказать: вы утверждаете, что яблоня жива, что это – нечто живое и реальное, а вот смотрите – пустое место, наполненное грязью и пылью!
И еще подобие: на теле человека вырос «злокачественный нарост». Так определили доктора.
Теперь я спрашиваю: в каком отношении находится этот нарост к личности человека? Скажем так: наша индивидуальность живет в нашем теле, живет в руке, ноге, в ушах. Вскакивает «нарост». Я спрашиваю: живем ли мы в этом наросте? Христос дает такой ответ: пока нарост «чувствителен», пока вам больно, если его будут «колоть», до тех пор, несомненно, вы живете в этом наросте. Если же «чувствительность» потеряна, то да будет вам этот нарост, как мытарь и грешник. Если он «не слушается», если чувствительность утеряна, то, значит, он уже не часть тела.
Представьте себе, что ныне при нас наступило бы то, что непременно наступит и сбудется: что из 100 епископов 99 отрекутся от православия, а из 80 миллионов отрекутся от него 79 миллионов 999900 человек. Что же из этого? Да ровно ничего! Это дело очень бы «касалось» отрекшихся, но Церкви вовсе бы не касалось. Как она была Телом Христовым и Новым Организмом – такой бы и осталась.
Если Христос пришел основать не организацию, а дать жизнь высшему Организму, тогда толпы грязных тунеядцев-монахов и т.п. тут ровно ни при чем.
Указывать на них, желая умалить христианство, так же нелепо и неразумно, как если бы кто-нибудь при споре о превосходстве грязного подорожника перед граненым алмазом, с точки зрения «жизни», указывал на то, что подорожник в навозе.
И такие замечания всегда делались, и всегда делаются, и всегда будут делаться иудействующими – т.е. рационалистами. Они говорили и говорят Христу: Твои ученики в навозе!
А Христос всегда отвечал, отвечает и будет отвечать: да! к сожалению, это так, но раз они живы, то навоз они скинут с себя. Что толку, что на вас, иудеях, нет навоза – раз вы мертвы?
Раз мы за критерий возьмем жизнь вечную, то Церковь Христова с грязными монахами и всяким безобразием – все-таки выше земной организации с временной жизнью, как бы эта организация ни была чиста и отшлифована. И Л.Н.Толстой в минуты просветления это понимал, и завидовал грязной, распутной бабе, которую видел молящейся, то есть утверждающей свою жизнь в Церкви Христовой, то есть в этом живом вневременном Организме.
Если Церковь Христова есть живой Организм, то нельзя ставить Церкви в вину нелепых монахов и митрополитов с алмазами, на том же основании, на каком нельзя обвинять Спасителя в том, что к Нему приближались мытари, грешники и блудницы.
Если же можно ставить в вину Церкви Христовой митрополитов с алмазами, то, значит, иудеи были правы, говоря: Он друг мытарей и грешников.
Если мы – христиане, то должны же мы понимать «азбуку», а именно: или – что алмазы для митрополита ничто, и тогда не можем мы обращать на них внимания; или – они для него навоз – и тогда мы должны пожалеть беднягу. Но зачем же его ругать?
Но хуже всего мешать сюда Церковь.
Мытари и грешники, шедшие за Христом, наверное, были «больны». Но не надо эту «болезнь» переносить на врача: на Христа, на Его Церковь. (Практика жизни – дело, конечно, важное, но разве Церковь об этом не говорит? И разве можно думать, что нет «праведных» церковников? Ведь истинная жизнь – не видна и незаметна. Только механизмы явны. Поэтому не надо удивляться тому, что на внешний взгляд мы не видим знамений и чудес. Надо присмотреться, и тогда, я думаю, мы поражены будем их «обилием». Может, форма их будет не та, которую мы ждем, но, несомненно, увидим. – Прим. М.Новоселова).
Заканчиваю: «нынешнего православия» – нет и не может быть.
Православие одно и неизменно.
Всегда было, есть и будет едино.
Тело Христово одно. И всегда было одним и меняться или изменяться по существу не может.
Полнота Истины всегда содержалась и содержится в этом Теле.

О православииПублицистика

О православии
Публицистика